1. То утро, когда перестало сниться
Агата проснулась и поняла: ей больше ничего не снится.
Не то чтобы сны исчезли. Они были. Но теперь она видела их наяву.
Вот Котофей спит, свернувшись калачиком, и ему снится мышь. Агата видит эту мышь -серую, шуструю, с смешными усами. Мышь сидит на воображаемом подоконнике и дразнится.
Вот за окном падает лист, и Агата видит не только лист, но и всё лето, которое в него ушло. Все дожди. Все солнца. Все ночи, когда этот лист рос и думал: “Я стану кленовым, самым красивым”.
А вот она видит себя.
Себя настоящую.
Без морщин и без гладкой кожи. Без возраста и без молодости. Просто себя -ту, что смотрит изнутри и никогда не моргает.
-Котофей, -сказала Агата. -Кажется, я готова.
Кот открыл один глаз.
-Готова к чему? К завтраку? До завтрака еще полчаса. Я считал.
-Не к завтраку. К тому, что после завтрака.
Кот открыл второй глаз. Это было серьезно. Два глаза одновременно он открывал только в трех случаях: при появлении колбасы, при приближении собаки и когда Агата говорила что-то действительно важное.
-Ты про… туда? -Кот махнул хвостом в сторону леса, но имел в виду не лес.
-Про туда, -кивнула Агата.
-А рано?
-А никто не знает, когда не рано. Просто сегодня я проснулась и увидела мышь, которую снишь ты. И лист. И себя. Иллюзий больше нет, Котофей. Они кончились. Как сахар в прошлую среду.
Кот сел, сложил лапы и посмотрел на неё долгим кошачьим взглядом.
-И как там, без иллюзий?
-Странно, -сказала Агата. -Светло. И тихо. И всё, что я вижу, -оно просто есть. Не хочет мне ничего доказать. Не просит меня ничего доказать. Лес -это лес. Ты -это ты. Я -это я. И этого…
Она запнулась.
-…достаточно? -подсказал Котофей.
-Откуда ты знаешь?
-Ты так каждый раз говоришь. Когда доходишь до самой сути. Я уже запомнил.
2. Завтрак, которого нет
Они сидели за столом. Чайник парил. Варенье стояло в любимой розетке -той, с отбитой ручкой, которую Агата не выбрасывала тридцать лет, потому что “она ещё помнит, как мы варили это варенье вместе с той, кто эту ручку отбила”.
-Котофей, -сказала Агата. -А ты веришь?
-Во что?
-Ну… в меня.
-Я тебя вижу. Зачем мне верить?
-А в то, что после?
Кот задумался. Он думал долго. Мурчал, перебирал лапами по скатерти, даже почесал за ухом -верный признак глубокой мысли.
-Я кот, -сказал он наконец. -Я не верю. Я знаю, что миска есть, потому что в неё наливают молоко. Я знаю, что ты есть, потому что ты гладишь. А что после -я не знаю. И не хочу знать. Потому что если я буду знать, что после, я перестану быть здесь. А здесь сейчас тепло, пахнет мятой, и ты меня гладишь. Этого…
Он посмотрел на неё хитро.
-…достаточно?
-Ты издеваешься, -улыбнулась Агата.
-Нет. Я учусь у тебя. Ты моя Баба-Яга. Я твой кот. Мы вместе три жизни живём. Я уже почти человек. Почти.
-Почти?
-Человекам надо верить. А котам -достаточно знать, что миска полная.
3. Гость из ниоткуда
В дверь постучали.
Не в калитку -в дверь. Прямо в ту, что ведёт в избу. А калитка была заперта. И лес молчал.
-Странно, -сказал Котофей. -Я не слышал шагов.
-А их и не было, -сказала Агата. -Открывай.
Кот спрыгнул, пошёл к двери, обернулся.
-Ты не боишься?
-Котофей, я сто лет никого не боялась. Бояться -это иллюзия, что тебе есть что терять. А мне уже нечего. Кроме тебя и этого чая. А чай я всегда могу новый заварить. Открывай.
Кот открыл.
На пороге стояла пустота.
Не злая. Не страшная. Просто пустота -прозрачная, как утренний воздух, и тёплая, как печка.
-Здрасьте, -сказала пустота голосом, похожим на тишину. -Можно?
-Проходи, -сказала Агата. -Чай будешь?
-Я не пью, -сказала пустота. -Я то, после чего уже не пьют.
-Смерть, что ли? -спросил Котофей, и усы у него слегка подрагивали.
-Можно и так назвать, -сказала пустота. -Но я не люблю это слово. Слишком много шума вокруг меня. Слишком много страха. Я просто… ну, вы уже догадались. Переход. Грань. Та самая.
-Садись, -сказала Агата. -Раз пришла. Давно жду.
-Знаю, -сказала пустота. -Поэтому и пришла. Ты готова. Иллюзий нет. Маски сняты. Можно идти.
-А можно вопрос? -спросил Котофей. Он сел напротив пустоты и смотрел на неё в упор, как смотрят на мышь, которую уже поймали, но ещё не съели.
-Можно, -сказала пустота.
-Почему? Почему ты требуешь, чтобы приходили голыми? Почему нельзя взять с собой хоть что-то? Хоть одну маленькую иллюзию? Хоть одну фотографию? Хоть одно воспоминание?
Пустота улыбнулась. У неё не было лица, но улыбка была -тёплая, как у печки.
4. Разговор о наготе
-Котофей, -сказала пустота. -Ты когда-нибудь пробовал войти в дом в зимнем тулупе, сняв его прямо в сенях?
-Конечно, -сказал кот. -Неудобно. Жарко.
-Вот и здесь так же. Я -это дом. Но в этом доме топят не дровами. Там тепло другого рода. Там тепло от того, что ты есть. И если ты войдешь в шубе из иллюзий -ты просто сгоришь. Или вспотеешь. Или не почувствуешь настоящего тепла. Шуба мешает.
-Но почему нельзя взять с собой любовь? -спросила Агата. -Она же не иллюзия.
-Любовь можно, -сказала пустота. -Любовь -это не одежда. Любовь -это ты сама. Когда снимаешь всё, любовь остаётся. Потому что любовь -это не то, что у тебя есть. Это то, что ты есть.
-А память? -спросил Котофей.
-Память останется. Но не как фотографии, а как вкус. Ты не будешь помнить, что было. Ты будешь этим.
-А боль?
-Боль уйдет. Потому что боль -это иллюзия, что что-то пошло не так. А там всё так. Всё всегда так.
-А я? -спросил Котофей тихо. -Я с ней пойду?
-Ты кот, -улыбнулась пустота. -У котов девять жизней. Ты ещё не всё прожил. Ты пойдёшь потом. Когда настанет твой черёд. И ты тоже придёшь голым. Без шерсти. Без усов. Но с мурчанием. Мурчание можно взять. Оно невесомое.
Котофей задумался. Потом сказал:
-Я буду мурчать. Громко. Чтобы она слышала. Там.
-Услышит, -сказала пустота. -Там всё слышно.
5. Последний вопрос
Агата сидела и смотрела на пустоту. Пустота сидела и смотрела на Агату.
-Можно ещё один вопрос? -спросила Агата.
-Ты можешь спрашивать вечность. У меня её много.
-Что я увижу? Когда переступлю? Что там?
Пустота помолчала. Потом сказала:
-Ты увидишь то, что всегда было. Но чего не видела из-за шума.
-Свет?
-Сначала -тишину. Потом -свет. Потом -что свет и тишина -это одно. Потом -что это одно -и есть ты.
-А ещё?
-А ещё -что всё, что ты любила, -там. Не в памяти, а в явлении. Твой внук Пашка будет не воспоминанием, а присутствием. Твой лес будет не картинкой, а домом. Твоя мама, которая умерла, когда тебе было двадцать, будет стоять и улыбаться, и ты удивишься: “Ты же седая была”, а она скажет: “Это ты так видела. А я всегда такая”.
-А Бог?
-А Бог будет смотреть на тебя твоими же глазами. И ты поймешь, что всё это время ты искала его снаружи, а он сидел у тебя внутри и ждал, пока ты успокоишься.
-И этого…
Агата не договорила.
-…достаточно, -закончила пустота. -Всегда было достаточно. Ты просто не знала.
6. Прощание, которого нет
Агата встала. Подошла к Котофею. Взяла его на руки. Он был тяжёлый, тёплый, мурчащий.
-Я пойду, -сказала она.
-Я знаю.
-Ты справишься?
-Я кот. Я справлюсь со всем, кроме голода. А Пашка будет приходить, кормить.
-Он будет.
-И гладить?
-И гладить. Он хороший.
-Знаю.
Агата поцеловала кота в макушку. Там, где шерсть пахнет солнцем и печкой.
-Я тебя люблю, -сказала она.
-Я тебя тоже, -сказал кот. -Но по-кошачьи. Это значит -навсегда.
Она поставила его на пол. Повернулась к пустоте.
-Я готова.
-Знаю, -сказала пустота. -Пошли.
И они пошли.
К двери. К порогу. К лесу, который уже не был просто лесом.
Котофей смотрел им вслед. Агата не обернулась. Ей не нужно было. Она знала, что он смотрит.
За окном падал лист. Тот самый, в котором было всё лето.
Котофей зевнул. Потянулся. Пошёл к миске -проверить, не материализовалось ли там молоко силой его кошачьей мысли.
Не материализовалось.
Но это ничего.
Потому что через полчаса приедет Пашка. Накормит. Погладит. Спросит: “А где баба?”
А Котофей посмотрит на него своими зелеными глазами и скажет:
-Баба ушла туда, где не надо ничего доказывать. А мне велела передать тебе, что ты -молодец. И что искать её не надо. Она сама найдётся. В листопаде. В тишине. В тот момент, когда ты перестанешь искать.
Пашка не поймёт. Но погладит.
А Котофей замурчит.
Потому что мурчание -оно и есть тот самый свет, который можно взять с собой. Даже если ты ещё здесь. Даже если ты кот. Даже если ты просто человек, который дочитал до этого места и задумался.
Эпилог для тех, кто дочитал
Избушка осталась стоять на краю себя.
В ней теперь жил кот и тишина.
Иногда по ночам Котофей слышал шаги -не по полу, а по сердцу. И знал: это она. Проведать. Посмотреть. Убедиться, что у него всё хорошо.
У него всё было хорошо.
Потому что когда знаешь, что любовь никуда не уходит, а просто меняет форму, -этого достаточно.
Всегда было достаточно.
Просто мы не знали.
