Сказки Бабы-Яги. Книга первая: Осеннее солнцестояние

 Истории про Агату, которая иногда была просто женщиной, иногда -Бабой-Ягой, а всегда -самой собой

—

 Предисловие, написанное Котофеем

(Котофей -кот породы «сибирский интеллигент», серый, с зелеными глазами и привычкой философствовать после обеда)

Я не люблю, когда про нас врут.

В сказках написали: избушка на курьих ножках, ступа, метла, кости в сундуках. А про меня вообще сказано -«кот ученый, ходит по цепи направо-налево». Какая цепь, простите? Я свободный кот, у меня диплом психфака заочного, я сорок жизней прожил и три из них -с ней.

С Агатой.

Она не та Яга, что детей в печку сажает. Она та, что детей от бед отваживает, взрослым головы прочищает, а старикам -крылья за спиной расправляет. Она просто волшебная. На всю голову. В хорошем смысле.

Сейчас ей тяжеловато. Спина по утрам ноет, колени скрипят, как та самая калитка у лесника. Иногда она забывает, зачем вошла в комнату. Инчасам помнит такое, что мне, коту, и не снилось.

И вот что я вам скажу: это самое интересное время.

Она увядает? Да. Она становится прозрачнее? Да. Но знаете, что происходит с осенним лесом перед снегом? Он становится золотым. До последнего листа.

В общем, садитесь поближе. Я расскажу. А она пусть чай наливает -у нее руки еще помнят, как заваривать счастье.

—

 Глава 1. Про то, как Яга забыла заклинание

В то утро Агата проснулась и поняла: она забыла, как зажигать свечи.

Ну, то есть как зажигать спичками -помнила. А как одним щелчком пальцев, с искрой от сердца -нет. Словно дырочка в памяти образовалась.

-Котофей, -сказала она коту, который лежал у неё в ногах и делал вид, что спит (на самом деле не спал, просто думал о колбасе). -Я, кажется, теряю квалификацию.

Кот открыл один глаз.

-Ты про свечи? Я видел. Ты три раза щелкнула, ничего не вышло, потом пошла за спичками и ругалась.

-Я не ругалась. Я выражалась.

-Ты выражалась так, что березы покраснели. А они в сентябре и так красные.

Агата села на кровати. Старая, ладная, морщинистая, с косой седой, заплетенной по-простому, и глазами -разными: один серый, другой зеленый. Говорят, это у всех Яг так. Чтобы одним миром смотреть, другим -в зазеркалье.

-Котофей, я серьезно. Я вчера не могла вспомнить имя своего внука. Ну, младшего.

-Пашка.

-Пашка! -обрадовалась Агата. -Вот видишь! Ты помнишь, а я нет. А потом вспомнила. Через час.

-И что?

-А то. Раньше я помнила имена всех, кто родился в радиусе ста верст за последние сто лет. А теперь…

-А теперь тебе не надо помнить имена. Тебе надо с ними разговаривать.

Агата посмотрела на кота долгим взглядом.

-Ты у меня философ, да?

-Я у тебя кот. А коты по умолчанию буддисты. Мы не цепляемся. Забыл имя -значит, не главное. Главное, как он на тебя смотрит.

В этот момент в дверь постучали.

Не в дверь избы -в дверь калитки. Котофей спрыгнул с кровати, потянулся так, что хрустнули все четыре лапы, и пошел открывать. У них с Агатой был уговор: если стучат волшебные, открывает она, если обычные люди -открывает Котофей, чтобы не пугать.

За калиткой стояла женщина лет сорока, в пальто не по погоде, с лицом, на котором было написано: «Я больше не могу».

-Здравствуйте. Я к бабке. К той, которая помогает.

-К Агате? -уточнил Котофей.

-К Бабе-Яге, -выдохнула женщина.

Кот вздохнул. Люди всегда хотели к Бабе-Яге. К Агате приходили реже, хотя это было одно и то же.

-Проходите. Только она сегодня старая.

-А разве бывает другая?

-Бывает, -сказал Котофей. -Иногда она молодая. Но это когда праздник большой или когда внуки приезжают. А в будни -старая. Вы по какому вопросу?

-По женскому. По самому главному.

-Ну, тогда проходите. У неё как раз чай заварился.

—

 Глава 2. Чай с мятой и забвением

Женщину звали Лена. Она сидела за столом, теребила платок и не знала, с чего начать. Агата разливала чай -обычный, без мухоморов, с мятой и зверобоем.

-Ты давай не бойся, -сказала Агата. -У меня сегодня приемный день. Я всё равно забываю половину, так что если что-то лишнее скажешь -не страшно. К вечеру не вспомню.

Лена улыбнулась, но как-то криво.

-Я, наверное, к вам не с проблемой. Я, наверное, к вам с вопросом. Мне говорят, что я всё делаю не так. Мать говорит -не так детей воспитываю. Муж говорит -не так готовлю. На работе говорят -не так отчитываюсь. Я уже не знаю, где правда. Я как будто вся ненастоящая.

Агата слушала. Котофей слушал с печки. В избе было тихо, только чайник посапывал.

-Лена, -сказала Агата. -Ты зачем пришла?

-Как зачем? Совет спросить.

-Совет -это последнее дело. Совет -это когда один человек думает, что знает, как жить другому. А я не знаю. Я своё еле помню. Ты вот смотри.

Агата протянула руки. Руки были старые, в пигментных пятнах, с узловатыми пальцами.

-Видишь? Это мои руки. Они раньше заклинания творили, избушку поворачивали, облака разгоняли. А теперь они чай наливают и кота гладят. И знаешь что? Это тоже нормально. Это не хуже.

Лена смотрела на руки.

-А вам не страшно? -спросила она. -Что силы уходят?

-Страшно, -сказала Агата. -Конечно, страшно. Я как-то шла по лесу и поняла, что не помню дорогу домой. Сто лет ходила -и вдруг забыла. Лес стоит, деревья те же, а картинка в голове другая. Я села на пенек и заплакала. Котофей прибежал, спрашивает: ты чего? Я говорю: я заблудилась. А он говорит: ты не заблудилась, ты просто в другом месте. Лес тот же, а ты уже другая. Иди по запаху.

-И вы пошли?

-Я пошла. И пришла. Только не в ту избу. В соседнюю, к Лешему. А он, старый пень, говорит: ну и живи пока у меня, всё веселее. Я у него три дня прожила, пока Котофей нас не разнял. Он борщи варил, я ему сказки рассказывала. Хорошо было.

Лена улыбнулась уже теплее.

-Так что, Лена, -сказала Агата. -Ты не ненастоящая. Ты просто в другом месте. Идешь по лесу, а лес вдруг другой стал. Не потому, что ты плохая, а потому, что время пришло. Посиди. Поплачь. У Лешего поживи. А потом найдешь свою избу. Она никуда не делась. Это ты делась.

Лена заплакала. Агата не утешала. Сидела, смотрела в окно на осенний лес, гладила кота.

-Я чай оставлю, -сказала Агата. -А ты пей. И запомни: нет неправильной жизни. Есть жизнь, в которой ты забыла дорогу. Это не конец света. Это просто осень.

—

 Глава 3. Про внука Пашку и упущенное время

Пашка приехал неожиданно. Ворвался, как вихрь, шумный, два метра росту, в наушниках на шее и с вечным телефоном в руке.

-Ба! Я на час! Там дела!

-Дела у него, -проворчал Котофей с печки. -Раньше зайцы бегали от лис, теперь люди бегают от дел.

-Не ворчи, философ, -Пашка чмокнул бабку в щеку. -Ба, ты как?

-Я хорошо. Я помню, что ты Пашка.

-А должен забыть?

-Должен был. Я вчера забыла. А сегодня вспомнила. Значит, ты важный.

Пашка сел за стол, налил себе чаю, застучал по телефону. Агата смотрела на него и думала: вот он, внук. Кровь от крови. Лесной, наш, хотя живет в городе и верит в интернет больше, чем в домовых.

-Паш, -сказала Агата. -А ты счастливый?

-Ба, ну ты спросила. Кто ж сейчас счастливый? Все занятые.

-Занятые -не значит счастливые. Вон леший весь день занят -деревья считает. А счастлив ли?

-А леший счастлив?

-Не знаю. Я у него три дня жила, он всё борщи варил. Может, и счастлив. А может, просто привык.

Пашка отложил телефон. Посмотрел на бабку внимательно.

-Ба, а тебе не грустно? Тут одна, в лесу. Мы редко приезжаем. Друзья твои… ну, Леший там, Водяной… они же тоже старые.

-Старые, -согласилась Агата. -Мы все старые. Ты тоже будешь старый. Если повезет.

-И что делать?

-А ничего не делать. Жить.

-Это и так понятно.

-Не понятно. Жить -это когда ты здесь, а не в телефоне. Когда ты чай пьешь и видишь, что за окном листопад. Когда ты с бабкой разговариваешь, а не отчитываешься. Ты приехал на час. Это час жизни. Твоей и моей.

Пашка замолчал.

-Я тебя научу одному заклинанию, -сказала Агата. -Оно простое. Когда тебе покажется, что жизнь проходит мимо, скажи: «Я здесь». И всё. И правда, будешь здесь.

-Это магия?

-Это самая сильная магия. Я её только к старости освоила. Раньше всё куда-то бежала, кому-то помогала, что-то доказывала. А теперь я здесь. С тобой. С котом. С чаем. И это всё, что нужно.

Пашка посидел еще полчаса. Без телефона. Потом уехал.

Котофей спрыгнул с печки и сказал:

-Хороший мальчик.

-Хороший, -сказала Агата. -Только быстрый. Всё боится не успеть.

-А ты не боишься?

-А я уже успела. Всё, что могла. Осталось только быть.

—

 Глава 4. История про то, как Яга не пошла на шабаш

Было это под осеннее равноденствие. В этот день все уважающие себя ведьмы собираются на Лысой горе -погудеть, потанцевать, молодых напугать, старых повидать.

Котофей еще с утра начистил когти, наточил усы, приготовил парадный ошейник с бубенцом.

-Агата, ты где? Собираться пора! Метла начищена, ступа заправлена, я готов!

Тишина.

Котофей пошел в избу. Агата сидела в кресле-качалке, укутанная в платок, и смотрела на закат.

-Ты чего? -спросил кот. -Опаздываем же.

-Я не поеду, Котофей.

-В смысле? Ты сто лет не пропускала шабаш! Ты там главная по разделу «мудрость и яблоки молодильные»!

-Устала я, -сказала Агата. -Не телесно, а… по-другому. Шумно там. Громко. Мне теперь тишина нужнее.

-А как же традиция? А как же все соберутся, а тебя нет?

-Соберутся и без меня. Я им передала гостинцев -варенья, пирожков. Скажи, что я болею.

-Ты не болеешь, -прищурился кот.

-Я болею старостью. Это не лечится.

Котофей помолчал. Потом снял парадный ошейник, забрался к ней на колени.

-Ну, и я тогда с тобой останусь. Посижу.

-А ты как же? Там кошки будут. Молодые, пушистые.

-Котофей, -сказал кот с достоинством. -Я свое отгулял. Мне теперь на теплых коленях важнее.

И они сидели вдвоем, смотрели, как солнце садится за лес, и слушали тишину.

Где-то вдалеке, на Лысой горе, гремел шабаш. А здесь, в избушке, было спокойно.

-Котофей, -сказала Агата. -А знаешь, что самое обидное в старости?

-Что?

-Что уже не надо никуда спешить. А раньше так хотелось.

-И что в этом обидного?

-А то, что мы всю жизнь бежим, а счастье -оно вот здесь, в кресле, с котом на коленях. И чтобы это понять, надо состариться.

-Ну, -сказал Котофей. -Значит, старость -это время, когда счастье наконец догоняет нас. Мы перестаем бежать, и оно -бац! -врезается прямо в спину.

-Дурак ты, Котофей.

-Умный. Я кот. Мы всё понимаем, просто не говорим.

—

 Глава 5. Прощание с метлой

Метла стояла в углу уже месяц.

Старая, верная, с обломанными прутьями, но всё еще гордая -веник из гром-дерева, ручка из молнии, перевязанная лунным светом.

Агата подошла к ней утром и поняла: сегодня.

-Прости меня, подруга, -сказала она. -Я больше не взлечу. Спина не та, да и некуда мне лететь. Всё облетела.

Метла молчала. Но, кажется, вздрогнула.

-Ты мне триста лет служила. В грозу и в вёдро. От погони уносила, на шабаши носила, по грибы летали -помнишь?

Метла, кажется, помнила.

-Я тебя не выброшу, -сказала Агата. -Я тебя в сад поставлю. Будешь пугалом. Не обидным, а красивым. Вороны будут бояться, люди улыбаться. И мы с тобой всё равно вместе. Просто летать больше не будем.

Котофей наблюдал из окна.

-Тяжело? -спросил он, когда Агата вышла во двор.

-Тяжело. Это как руку отрезать. Или ногу. Она же часть меня.

-Но ты решила.

-Решила. Потому что если цепляться за то, что уже не летает, можно так и не научиться ходить.

Она воткнула метлу в землю среди подсолнухов. Метла встала ровно, гордо, и сразу же на неё сел воробей.

-Видишь, -сказала Агата. -Уже пригодилась.

Котофей подошел, потерся о ногу.

-Ты молодец, -сказал он. -Ты умеешь отпускать.

-А ты откуда знаешь? Ты ж кот.

-Я ж кот. Я каждую осень вижу, как листья отпускают ветки. Думаешь, им легко? А они летят и кружатся. Потому что знают: весной новые будут. Ты тоже лист. Только не весной, а в вечности.

-Философ, -улыбнулась Агата.

-Реалист, -поправил Котофей.

—

 Эпилог. То, что остаётся за кадром

Вечером Агата сидела на крыльце. За лесом догорал закат, небо было лиловым, звезды зажигались одна за другой.

Котофей лежал рядом, мурлыкал.

-Котофей, -сказала Агата. -А ты боишься?

-Чего?

-Что меня не станет.

-Боюсь, -сказал кот просто. -Но ты же меня научила.

-Чему?

-Что бояться -это нормально. А главное -быть рядом. Пока мы рядом, мы есть.

Агата погладила его по голове.

-Знаешь, что я поняла за эти годы?

-Что?

-Что сила -это не когда ты метлой машешь и горы сворачиваешь. Сила -это когда ты можешь слабой быть и не стыдиться. Когда можешь попросить помощи. Когда можешь сказать «прощай». Когда можешь любить тех, кто останется после тебя.

-Это ты про Пашку? Про Лену? Про всех, кто приходил?

-Про всех. И про тебя.

Котофей закрыл глаза.

-Агата?

-М?

-Ты самая лучшая Баба-Яга на свете.

-Знаю, -сказала она. -Я поэтому и не спешу никуда. Мне и здесь хорошо.

Они сидели на крыльце, старуха и старый кот, и смотрели на звезды. Где-то в лесу кричала сова, где-то в деревне лаяли собаки, где-то в городе внук Пашка вспоминал бабкины слова и пытался быть «здесь».

А осень шла своим чередом.

Листья падали.

Звезды зажигались.

Жизнь продолжалась.

Даже та, которая за порогом.

—

Конец первой книги.

Следующая история: «Зимний солнцеворот, или Как Котофей учил Лешего любить»

—

 Послесловие для взрослых

(которое Агата просила не выкидывать, но и не читать детям до шестнадцати)

Эта книга -не про волшебство.

Волшебство здесь -просто обложка, чтобы вы не испугались. На самом деле она про то, как одна женщина училась быть слабой. Как она теряла силы, память, способность летать -и находила себя.

Старость -это не катастрофа.

Это просто осень.

В ней есть своя красота, своя глубина и свой свет.

Спасибо, что посидели с нами на крыльце.

Приходите ещё.

Агата будет рада.

Котофей -сделает вид, что ему всё равно, но на самом деле тоже будет рад.

P.S. Если вы сейчас читаете это и чувствуете, что стареете -не бойтесь. Вы просто становитесь прозрачнее. А сквозь прозрачных людей свет проходит лучше.

Ваш Котофей.